Мама пятилетки рассказывает мне на консультации: сын требует «Гусей-лебедей» четвёртый вечер подряд. Каждый раз в одном и том же месте — где сестра оставила брата на лавочке и убежала играть — он вцепляется в её руку и слушает, почти не дыша. А в конце, когда дети прячутся под яблоней и добираются домой, выдыхает и просит ещё раз.
Мама спрашивает: не вредно ли? Ребёнок явно пугается, зачем ему это?
Затем, что у него недавно родилась сестра, и он проживает свой сюжет — про то, что бывает, если недоглядеть, если разозлиться, если тебя оставят. Народные сказки в воспитании детей работают именно так: ребёнок берёт готовую историю и складывает в неё то, для чего у него ещё нет слов.
Почему сказка доходит туда, куда не доходят объяснения
Дошкольник мыслит образами. Абстракции вроде «надо быть смелым» или «нельзя завидовать» ему нечем ухватить — они пролетают мимо. Зато он прекрасно понимает историю, в которой кто-то маленький ушёл далеко от дома, испугался, справился и вернулся.
Сказка даёт три вещи, которые обычный родительский разговор дать не может.
- Безопасное расстояние. Страшное происходит с Иванушкой, а слушатель сидит у мамы на коленях. Так можно подойти к сильному чувству, не разрушаясь: ребёнок переживает и ужас, и облегчение.
- Готовый сюжет для того, что уже происходит. Потеря, разлука, зависть, несправедливость, смерть — всё это есть в народных сюжетах в чистом виде. Ребёнок, у которого умерла бабушка или который остался в саду первый день, находит в сказке форму для своего опыта.
- Язык для чувств. «Мне как Настеньке в лесу» — это уже описание состояния. Названное чувство перестаёт быть безымянным комком в животе, а значит, с ним можно что-то делать.
Сюда же добавляется структура: у сказки всегда есть начало, середина и конец. Ребёнок раз за разом получает подтверждение, что трудное место в истории — это середина, а не всё. Для тревожного дошкольника это важнее любых утешений.
Что дают именно русские народные сказки
Русские народные сказки в воспитании детей часто обвиняют в жестокости и устаревших ценностях. Но у них есть свойство, которого нет у большинства современных добрых историй: они не обещают, что мир безопасен. Они обещают другое — что с миром можно справиться.
Посмотрите, из чего состоят классические сюжеты.
- Герой всегда уходит из дома. Отделение от родителей — центральная задача взросления, и сказка проговаривает её задолго до подростковых лет.
- Помощь приходит от тех, кого сначала пожалели. Печка, яблоня, мышка, серый волк. Ребёнок усваивает, что отношения работают, а справляться в одиночку не обязательно.
- Младший и «дурак» побеждает. Для маленького в семье, для того, кого считают несерьёзным, это прямое послание: твоя очередь тоже придёт.
- Наказание неотвратимо, но соразмерно. Мачехина дочка возвращается ни с чем, Хаврошечка получает своё. Детское чувство справедливости очень острое, и сказка его подтверждает.
Народное воспитание детей вообще строилось на историях, а не на объяснениях: колыбельные, потешки, страшилки у печки, сказки перед сном. Это не архаика, а рабочий механизм — просто мы перестали им пользоваться, заменив короткими мультиками, где чувство приходит и уходит за три минуты.
Страшные места: почему их не надо вычищать
Родители часто редактируют на ходу: Колобка не съедают, волк никого не глотает, Баба-яга оказывается доброй старушкой. Намерение понятное — уберечь. Но вместе со страшным из сказки уходит вся её работа.
Ребёнок и так знает, что в мире есть страшное. Он видит новости краем глаза, слышит разговоры взрослых, боится темноты и того, что мама не вернётся с работы. Сказка не приносит ему страх — она даёт страху имя, форму и, главное, финал. Кощей побеждён, гуси не догнали, Морозко оказался милостив. Ужас прожит от начала до конца, и это опыт, который потом работает в реальной жизни.
Есть несколько ориентиров, которые я обычно даю родителям.
- До трёх лет берите короткие сюжеты с повторами и хорошим концом: «Репка», «Теремок», «Курочка Ряба».
- С четырёх-пяти уже можно то, где герой уходит из дома и встречает опасность.
- Смотрите на реакцию, а не на возраст в сборнике. Если ребёнок бледнеет, зажимается, потом не спит — эту историю рано. Отложите на полгода, но не выбрасывайте.
- Не бросайте на середине. Прерванная страшная сказка оставляет ребёнка внутри напряжения без разрядки. Дочитывайте до возвращения домой.
- Читайте рядом. Ваш спокойный голос и тёплое плечо — часть терапевтического эффекта.
Отдельно про мультфильм: экран задаёт скорость и картинку сам. В чтении темп держите вы, и ребёнок может остановить вас вопросом. Поэтому для проживания страха книга работает лучше.
Как обсуждать сказку, не превращая её в мораль
Самый быстрый способ обесценить прочитанное — спросить «и что мы поняли из этой сказки?». Ребёнок мгновенно переключается в режим правильного ответа для взрослого, и вся личная работа сворачивается.
Спрашивайте не про смысл, а про переживание.
- «Кто тебе здесь больше всех понравился? А кого жалко?»
- «Что было самое страшное место?»
- «Как думаешь, чего она испугалась?»
- «А ты бы что сделал на его месте?»
- «Хочешь, придумаем другой конец?»
Отвечать самому не нужно. Молчание после вопроса — нормально, ребёнок думает. Если он говорит «мне жалко Бабу-ягу» — это не ошибка, а очень ценный материал: значит, где-то внутри есть фигура, которую все считают плохой, а ему её жалко.
И ещё: если ребёнок просит одну и ту же сказку двадцать вечеров подряд — читайте. Повторение означает, что он работает над чем-то важным и ещё не закончил. Как только тема отработана, интерес уходит сам.
Упражнение: нарисуй, что было дальше
Это то место, где сказка встречается с арт-терапией. После прочитанной истории дайте ребёнку лист и предложите нарисовать самое страшное место — Бабу-ягу, лес, гусей в небе. Рисование выводит образ наружу, и он перестаёт жить только внутри.
Дальше — второй шаг, ради которого всё и делается: дорисуй то, что поможет герою. Пусть на листе появится что угодно — забор, собака, мамина рука, дорога домой, дырка в заборе. Ребёнок обнаруживает, что на страшное можно влиять, и делает это своими руками.
Третий вариант для тех, кто постарше: придумать свою сказку про мальчика или девочку, с которыми случилось то же, что с тобой. Начало задаёте вы («жила-была девочка, и однажды ей пришлось идти в новый детский сад»), дальше ведёт ребёнок. То, чем он закончит, скажет о его состоянии больше, чем прямые расспросы. Похожие форматы я собрала в подборке упражнений для детей.
Когда нужен детский специалист
Сказки и рисование дома — хорошая поддержка, но не замена помощи, если ребёнку по-настоящему тяжело. Стоит обратиться к детскому психологу, если страхи держатся месяцами и мешают спать и ходить в сад; если после переезда, развода родителей или утраты близкого ребёнок заметно изменился — перестал играть, стал агрессивным, вернулся к более раннему поведению; если в его рисунках и историях раз за разом появляется тема, которую он не может ни объяснить, ни закончить.
Круглосуточная бесплатная линия для детей, подростков и родителей — 8-800-2000-122. Туда можно позвонить и взрослому, чтобы разобраться, что делать с состоянием ребёнка.
Это связано с другими темами
- Как устроена работа с образом у детей — в статье про арт-терапию для детей.
- Что стоит прочитать родителю — в подборке книг по детской психологии.
- Про то, как устроены отношения внутри семьи и что ребёнок из них считывает, — в материале про воспитание детей в семье.
Частые вопросы
С какого возраста читать народные сказки?
Простые кумулятивные сюжеты с повторами — «Репка», «Колобок», «Теремок» — заходят уже в полтора-два года. Истории, где герой уходит из дома и встречает опасность, обычно становятся по силам в четыре-пять лет. Ориентируйтесь на реакцию конкретного ребёнка: интерес и просьба повторить означают, что попали вовремя.
Ребёнок просит одну и ту же сказку каждый вечер. Это нормально?
Это нормально и полезно. Повторение — детский способ переработать сильное переживание: каждый следующий раз страшное место проживается чуть спокойнее. Когда внутренняя работа закончится, ребёнок сам переключится на другую историю.
Стоит ли смягчать концовки и убирать жестокие моменты?
Смягчать формулировки для маленьких можно, убирать испытание целиком — не стоит. Сказка помогает именно тем, что проводит героя через страшное к возвращению домой. История без опасности превращается в милую картинку, из которой ребёнку нечего взять.
Чем сказкотерапия отличается от обычного чтения?
Чтение — это уже половина дела. Сказкотерапия добавляет вторую половину: разговор о переживаниях героя, рисунок, сочинение своего продолжения, проигрывание сюжета в игре. Смысл в том, чтобы ребёнок из слушателя стал соавтором и получил влияние на исход истории.
Коротко
Сказка работает там, где объяснения бесполезны: она говорит с ребёнком на языке образов и даёт безопасное расстояние до сильных чувств. Народные сюжеты дают опыт ухода из дома, встречи со страшным и возвращения, а также подтверждают детское чувство справедливости. Страшные места вычищать не надо — в них и происходит проживание, важно лишь дочитать до конца и быть рядом. Обсуждать сказку лучше через переживание, а не через мораль. А рисунок «самое страшное место» с дорисованной помощью превращает слушателя в того, кто влияет на исход.